Мир удивителен…

Говорят, что перед смертью люди больше всего сожалеют о 2 вещах: о том, что мало любили и о том, что мало путешествовали.

Думаю, это так. Навряд ли человек будет сожалеть о том, что заработал мало денег или не купил большой дом. Эмоции, которые мы получаем от людей и мира, несравнимы ни с чем.

Путешествия у меня начались не в детстве, а после 20 лет. Будучи учителем французского языка, я возила группы школьников на оздоровление в Бельгию в течение нескольких лет. А оттуда мы с моей подругой Патрисией ездили, куда нас позовёт душа: в Париж, Нормандию, Остенде, Амстердам. Это был яркий период в моей жизни. Именно тогда я поняла французское выражение: Les voyages forment les jeunes. Путешествия формируют молодых. И это действительно так.

Позже начался прекрасный период семейных путешествий. И я открыла для себя Восток. Сегодня мне хотелось бы поделиться своими очерками из путешествий. Кстати, одно время я их даже публиковала в Сети под псевдонимом Виктория Боровская. Почему псевдоним? Наверное, игра в писателя). А Боровская — от Боровка, название посёлка, в котором я проживаю.

В контакте, или Кхао-Кхео

В детстве мне ни разу не посчастливилось погладить слона. Много раз я видела этих гигантов в зоопарке и цирке, но они находились всегда на расстоянии недосягаемости и вызывали у меня лишь чувство, условно говоря, визуального любопытства. Но Таиланд, куда я попала впервые уже в достаточно зрелом возрасте, по-настоящему открыл для меня это удивительное животное. Покидая Тай, я думала о том, что, если бы у меня была ещё одна жизнь, я провела бы её, работая в слоновьем питомнике, и стала бы борцом за права этих великолепных, умнейших, величественных животных.

Как и все туристы, попавшие в Паттайю, мы с семьёй отправились в пригородный контактный зоопарк под названием Кхао-Кхео, что в переводе с тайского означает «зелёная гора». Купив у входа симпатичные корзиночки с разнообразным набором овощей и фруктов для кормления животных, мы направились в джунгли по асфальтированным дорожкам, не теряя, таким образом, тактильный контакт с цивилизацией. Воздух опьянял ароматами трав, цветов, листвы, а пение тропических птиц было настолько красивым и громким, что возникало ощущение нереальности происходящего.

Зоопарк Кхао-Кхео обладал огромной территорией и позволял разместить животных в очень больших комфортных вольерах, свободных для доступа человека и его контакта с животным. Некоторые животные просто свободно бродили по территории парка. Первыми нам встретились нежные холёные козочки, которые оказались настолько откормленными, что при виде наших протянутых рук с зеленью только высокомерно отвернулись и грациозно направились прочь.

Впереди была небольшая мелководная речка, и с мостика открывался удивительный вид на гигантских гиппопотамов, которые сгруппировались прямо в воде под мостом в ожидании еды. Их было особей пять. Их жирные тела, обтянутые мокрой кожей цвета спелого баклажана, вальяжно расположились на солнышке. При виде нас гигантские рты распахнулись так широко, что челюсти практически образовали развёрнутый угол, и мы увидели зубы, напоминающие жёлтые пеньки средних размеров. На эти-то пеньки и приземлились несколько початков сладкой оранжевой кукурузы, показавшиеся гигантам, видимо, семечками.

— Вот бочки бездонные, — сказала моя дочь, для которой пара кукурузных початков была бы достаточна для целого ужина.

Старый носорог, вольер которого встретился дальше на нашем пути, симпатии у нас не вызвал, скорее, бурный восторг оттого, что до него удалось дотронуться. Хотя, если говорить честно, то нам просто повезло: носорог — очень опасное и агрессивное животное, и дотрагиваться до него запрещалось, о чём предупреждала табличка, которую мы заметили уже позже. Но в данный момент он был добродушно настроен, сыт, а, может, хотел подремать и почти никак не отреагировал на наше прикосновение к его могучей шее. Кожа его была на ощупь очень грубой, сморщенной, этакой дублёной и отлично унавоженной, отчего сразу захотелось достать влажные салфетки. А огромный туповатый рог на носу смотрелся просто угрожающе. Вдруг малюсенький глаз злобно сверкнул, а голова носорога быстро повернулась в сторону, и рука мужа, уверенно схватившая рог ещё несколько секунд назад, резко отдёрнулась. «Упс! Извините, ошибочка вышла!»

Издали замаячили длинные пятнистые шеи жирафов, медленно бродивших за невысокой оградой.

— Как же их покормить? Нам же до них не дотянуться, — только успела произнести я, как внезапно гибкая двухметровая шея преподнесла, как по волшебству, прямо на уровень моего лица голову с нежными рожками и огромными раскосыми глазами, которые с любопытством стали меня разглядывать. В обрамлении длинных пушистых ресниц глаза были влажными и очень печальными. Я так засмотрелась на прекрасное животное, что совсем забыла про угощение. Посмотрев на меня ещё несколько секунд, голова быстро улетела к другой, видимо, более перспективной в плане кормления туристке. Я быстро достала из корзины стручки фасоли, кусочки папайи, зелёные веточки, и голова тут же вернулась ко мне. Длинные губы вытянулись и с большой деликатностью взяли из моих рук все угощения поочерёдно. Я протянула руку, тихонько дотронулась до шеи жирафа и ощутила шелковистую и в то же время жестковатую фактуру шерсти, созданную природой по принципу контраста, так же, как и жёлто-коричневый окрас животного. От вольера с жирафами просто невозможно было оторваться. Но время пребывания в парке было ограничено, а нас ещё ждала встреча со слонами.

Сначала мы увидели слонов в вольере, которые с удовольствием принимали от гостей зоопарка угощения и весело им кивали в ответ, будто кланялись. Между слонами и деревянной оградой вольера был небольшой ров, в который иногда падали бананы и другие фрукты, неловко взятые хоботом. Один большой умный слон, сообразив, что еда, попавшая в ров, может служить надёжным запасом, так как её легко оттуда достать, стал намеренно складывать туда фрукты, полученные от людей. Маленький же слонёнок, находившийся рядом, не был настолько прозорлив и поспешно и суетливо съедал всё, что ему клали в хобот, и, как воспитанный ребёнок, постоянно кивал в ответ, что вызывало хохот у окружающих туристов.

А потом пошёл дождь, настоящий тропический ливень, когда с пасмурного неба, будто разорванного огромной невидимой рукой, ринулись на землю сплошные потоки воды. Дождь разогнал туристов и очень порадовал слонов, которые восприняли ливень как купание: полностью мокрые, они поднимали хоботы к небу и весело трубили. Больше всех радовался и пританцовывал маленький слонёнок.

Дрессировщики слонов, коих в парке было множество, устраивали для туристов целые шоу, где слоны играли в футбол, танцевали, рисовали картины, приносили по просьбе дрессировщика нужные предметы, поднимали хоботом и усаживали себе на спины смельчаков. Всё это вызывало у людей бурю положительных эмоций. Казалось, у слонов тоже. Внешне животные были ухоженными и вполне довольными своей работой и жизнью в неволе.

«Интересно, легко ли дрессируется слон? Какие методы использует для этого человек? Применяет ли силу и палку?» — все эти мысли почему-то приходили мне в голову, пока мы ждали своей очереди, чтобы покататься на слонах. Погружённая в свои мысли, я вдруг почувствовала, как чья-то мощная рука с силой схватила меня за плечо и потянула. Я повернулась. О Боже! Это слон подошёл ко мне сзади и, увидев в моих руках корзинку, в которой ещё остались бананы, решил обратить на себя внимание. Прямо перед моими глазами предстала огромная голова с гигантскими шевелящимися ушами и крошечными глазками. Глазки смотрели пристально с каким-то очень умным, даже мудрым выражением, будто знали обо мне что-то такое, чего я сама о себе не знаю. Взгляд слона был проницательным, немного плутоватым и очень дружелюбным и говорил о том, что это существо живёт на свете уже как минимум лет сто. В этот раз я не растерялась, тут же вспомнила про угощения и отдала слону целую связку бананов, разделив её по одному, чтобы продлить удовольствие общения с красавцем. Ловко отправив бананы в рот, гигант на прощание положил хобот мне на голову, будто поблагодарил за бананы, и, медленно и тяжело ступая, отправился дальше по дорожке. Он был без седла и попоны, и я подумала, что у слона сегодня выходной.

Катание на спине слона лично мне не принесло ни восторга, ни удовольствия. Погонщик, маленький таец чудаковатого вида, ловко хлестал слона, гордо восседая на его шее. Чтобы набрать очков в наших глазах и получить чаевые, он вдруг громко запел на ломаном русском «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…» и в очередной раз хлестнул слона. «Совсем отмороженный», — сказала моя дочь. Мне захотелось спрыгнуть с неустойчивого неудобного сиденья, в котором два человека болтались на хребте слона, как на чаше весов, будто соревнуясь, кто кого перевесит. Причём нельзя было сказать определённо, кто выигрывал, более тяжёлый или более лёгкий пассажир — некомфортно было всем, слону в том числе.

Спустившись со спины животного при помощи высокой стремянки, я долго сочувственно смотрела на этого огромного исполина с рубцами от ран на боках и шее, платой за десяток связок бананов от туристов в день. Меня душило возмущение от несправедливого отношения к животным, порабощённым с младенчества и не умеющим, в отличие от человека, за себя постоять. В отель я вернулась в ужасном настроении.

Я знала, что слоны в Тае работают в индустрии развлечений всю жизнь, а в старости уходят на заслуженный отдых и даже, в отличие от самих тайцев, получают пенсию. Но во время пребывания в Таиланде я поняла, что положение слонов не такое уж радужное: многие животные переутомлены, угнетены, сломаны бесконечными дрессировками, погружены в депрессивное состояние. Ещё бы, носить целыми днями на спине капризных туристов и терпеть плеть погонщика, сидящего, как гнойный нарыв, на твоей шее между ушами…

Буквально на следующий день в отеле я познакомилась с русскоговорящей тайкой Алсу, с которой поделилась впечатлениями от посещения зоопарка. Видимо, чтобы утешить меня, Алсу рассказала о том, что на тайском острове Пхукет есть слоновий питомник, в который забирают слонов-пенсионеров. Там за ними хорошо ухаживают, кормят, купают, лечат, с ними даже работают слоновьи психологи. Чтобы скрасить негативные воспоминания о жизни в неволе, слонам в питомнике дают другие клички. Они заводят новых друзей. Нервные, истощённые долгими годами работы животные будто попадают в рай, где их ждёт вкусная еда, купание и общество себе подобных.

В пансионат для пожилых слонов на Пхукете попала и слониха Мае, которая всю жизнь много работала, таскала на спине брёвна и другие стройматериалы, родила несколько детей, которых у неё отобрали ещё в младенческом возрасте. Потом Мае была продана новому хозяину, который заставлял пожилую слониху просить милостыню у туристов на улицах. Настрадавшись за всю свою долгую жизнь, в преклонном возрасте Мае оказалась в пансионате. Ей дали другую кличку, и она нашла маленького слонёнка, к которому привязалась, как к собственному ребёнку. Теперь они всегда вместе. Я очень бы хотела увидеть Мае со своим приёмным ребёнком, но в этот раз Пхукет не случился.

Когда мы возвращались в аэропорт, то увидели множество разломанных деревянных ограждений вдоль дороги. На наш вопрос, что это такое, сопровождающий нас таец равнодушно ответил:

— Это? А, это дикие слоны разломали, они, наверное, хотели перейти дорогу.

И я с радостью подумала: «Как хорошо, что есть ещё в природе дикие, а значит, свободные слоны…»