Семейный альбом

Старые, пожелтевшие фотографии из семейного архива… Для постороннего человека — хлам, для заинтересованного — клад. Странно, как же всё в мире относительно. Милые, добрые, родные и до боли знакомые лица смотрят на меня с этих фотографий.

Из шестнадцати человек, запечатлённых на свадебной фотографии папы и мамы сегодня живы только трое. Одна из них — мама. Обладательница лёгкого, даже несколько ветреного отношения к жизни, в молодости она не хотела рассказывать никакие семейные истории, ей это было просто неинтересно. Но годы придают историям и мыслям весомость, даже тяжесть. И сегодня чувствуется: маме уже хочется о чём-то рассказать. И вот нанизываются, как бусины на нитку, мамины рассказы, выкладываются, как цветные осколки калейдоскопа, где перемешано всё: светлое и тёмное, весёлое и грустное, далёкое и близкое, но всё можно подвести под один знаменатель — родное. Родное нельзя анализировать, препарировать, объяснять и структурировать. Его можно чувствовать и любить, им можно дышать.

Говорят, что память человека фотографична. Мы не запоминаем события и людей в динамике — перед глазами возникает картинка. Может, поэтому человек так любит фотографии?

Фотография первая. Дедушка Сергей Терентьевич стоит в несколько неловкой позе (от наличия протеза вместо левой ноги) в широкой клетчатой рубашке на фоне своего дома в Могилёве и задумчиво смотрит вдаль. Рядом с дедушкой прошёл один из счастливейших периодов моей жизни — моё дошкольное детство.

«Вставай, вижутка», — будил он меня по утрам, когда я пряталась с головой под одеялом, пытаясь продлить утреннюю дрёму. Даже сегодня я не знаю, что означает слово «вижутка», но оно создаёт между мной и дедушкой незримую, вечную связь, и я точно знаю: вижутка — это я, и меня любят.

6 марта 1943 года в возрасте двадцати восьми лет дедушка, офицер гаубичного полка, получил осколочное ранение левой ноги, в результате чего ногу ампутировали и он остался инвалидом. Но жизнь на этом не закончилась, а прошла так, что дети и внуки гордятся своим предком.

Кстати, в калейдоскоп событий, связанных с дедушкой, органично вплетается число шесть. В нумерологии шестерка тождественна жертвенности, самоотречению, преданности и честности. Вот, в общем-то, и портрет дедушки.

6 марта 1917 года родилась его жена, моя бабушка.

6 марта 1960 года дедушка купил дом в Белоруссии, куда переехал с семьёй из города Бежецка Тверской области в поисках лучшего будущего для своих троих детей. А там, в российской глубинке, был оставлен дом на высоком цоколе на берегу полноводной реки Мологи, дом с табличкой «Дом образцового порядка», настоящий дом-музей, созданный золотыми руками бабушки и дедушки. Из российского дома в Белоруссию были привезены старинные настенные часы с боем работы габсбургского мастера, которые, как по волшебству, остановились в день и час смерти дедушки, будто выбрав его своим последним хозяином.

6 марта 1999 года состоялась свадьба внучки Сергея Терентьевича, то есть моя. Но это уже совсем другая история…

День 6 марта всегда волнует меня своим приближением.

Фотография вторая. Передо мною строгий портрет бабушки Антонины Никифоровны. Все гармонично: строгая бабушка — строгий портрет: прямой взгляд, широкое лицо, чуть заметная ямочка на подбородке, брошь с ярким рубином под белым воротничком платья. Это именно та брошь, которую она мне подарила и которую я беспечно потеряла. Это именно то коричневое платье в горохи, в котором бабушку похоронили. А ещё она просила надеть ей тапочки, потому что от каблуков болят ноги. Бабуля всегда серьёзно всё продумывала и основательно готовилась к своей смерти.

Бабуля, а помнишь, как, работая в детском саду, ты пыталась поймать сбежавшую из клетки белку, а она расцарапала тебе всю руку. Я как сейчас вижу твои шрамы.

Ты была моим первым учителем пения. Как-то недавно за рулём машины услышала по радио нашу с тобой песню «Стою на полустаночке…» — будто горячей волной захлестнуло. Как же мы распевали её с тобой в два голоса!

А помнишь, как учила меня на велосипеде двухколесном кататься? Да, не родители, а почему-то ты. У меня долго не получалось сохранить равновесие и поехать, а ты села на сиденье, маловатое для твоей грузной фигуры, сосредоточилась и поехала так серьёзно, ответственно, будто управляла не велосипедом, а как минимум самолётом. Все ребята смеялись, а мне было как-то неловко: ну зачем бабуля взобралась в халате на велосипед?

И читать опять же ты меня научила. У мамы терпения не хватало: после минут пятнадцати занятий начинались её крики и мои слёзы. А ты, бабуля, упорно и серьёзно водила моей рукой по тетради, приучая неловкую ручонку писать красиво.

Всё в семейном укладе, тобою основанном, было чётко и строго: твой взгляд останавливал дедушку, который хотел пропустить лишнюю рюмочку, а также успокаивал расшумевшуюся молодёжь, то есть моих родителей и их друзей, которые распевали песни под гитару. Твой строгий взгляд воспитывал и нас, твоих внуков. Глянешь — и всё хочется сделать как можно быстрее и лучше, чтобы ты была довольна.

Когда бабушка умерла, семья как-то сразу дала трещину. Не стало человека, на которого все оглядывались, с мнением которого считались. Возможно, началась свобода, к которой мы все не были готовы?

Фотография третья. Моя крёстная тётя Лида. Вернее, Липистина. Но впервые я увидела её настоящее имя на памятнике, установленном над её могилой. С фотографии смотрит довольно молодая женщина, обнажив красивые зубы и дёсны в широкой открытой улыбке. Я помню тётю Лиду радостной и красивой. А ещё она была леди. Стройная, с длинными волосами, красиво одетая, она была всегда для нас, уличных детей, женщиной из книги. Она действительно очень много покупала книг, много читала и дарила детям всегда только книги.

Бывало, придёшь по её приглашению к ней в период Нового года, а под ёлкой приготовлен для тебя подарок, завёрнутый в цветную бумагу. Разворачиваешь медленно-медленно, будто пытаясь продлить интригу, а там… «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо в прекрасном переплёте с лощёными страницами. А на день рождения получаешь «Карлсона», а на первое сентября — «Мэри Поппинс», а потом ещё что-нибудь редкое к 8 Марта. Спасибо, дорогая крёстная. Благодаря твоим книгам, я полюбила читать и писать. А также ты своим примером показала, что есть воспитание: веди себя достойно и дари книги! Так я воспитываю свою дочь.

Фотография четвёртая. Папочка. Молодой, красивый, озорной. Сегодня его уже нет с нами. Очень рано он ушёл. Фотография сделана в Ливии, где папа работал по контракту в течение года. Когда папа озвучил дома своё решение ехать на работу в Африку, идея его была воспринята домашними, никогда не знавшими далёких путешествий, как уход в мир иной. Как быстро изменился мир: сегодня страх перед путешествиями смешон, и мир уже не кажется бескрайним. А Таиланд, Китай, Канада и Бразилия — вполне реальные места для посещения. Но поездка в Африку в 1980 году была чем-то из области фантастики.

От отца мне досталось не просто стремление к неизведанному, но и отсутствие страха перед ним, что, скорее всего, обусловлено внутренним доверием к жизни, верой, что всё в конце концов обязательно сложится хорошо. Папа, я ощущаю себя частью тебя, продолжением тебя. И сегодня, когда тебя уже нет рядом, я живу и путешествую за тебя. Всё, чего не увидел ты, увижу я и передам кому-то дальше.

Ничто не забывается: юмор, доброта, умение решать и доступно объяснять математические задачки, строить ледяные горки на радость детворе, плести кольца из цветной проволоки, мастерить лук из орешника, собирать гербарий. Именно ты научил меня водить машину, когда мне было пятнадцать лет. Сегодня, когда я еду за рулём, я чувствую, как ты меня оберегаешь. Спасибо, папочка.

Фотография пятая. Мама. Пышная причёска, подвижное лицо с запечатлённым выражением недовольства, поднятая рука как знак прекратить съёмку. Мама всегда считала и продолжает себя считать не фотогеничной. На самом деле она просто не любит себя преподносить. Инсталляция не для неё. Мама всегда недооценивала себя, считала, что лишена каких-либо особых талантов и везения. Но я думаю, просто не нашёлся человек, который бы убедил её в обратном.

Я вижу в ней много талантов, хотя она, конечно, махнёт, как на фотографии, рукой, мол, не говори ерунды. И прекрасная память, и чёткая дикция, и организаторские способности, и общительность, и стрессоустойчивость, и сила духа, и отличный вкус… Мама, тебе бы вовремя оценить в себе весь этот потенциал и научиться им пользоваться — и жизнь твоя могла бы быть намного более интересной и разнообразной. Но ты мудро отвечаешь, что и так всё отлично. И всё, к чему прикасаются твои руки, вторит твоим словам: пышно цветут розы, зреют и наливаются груши, источают аромат приготовленные блюда, а твои кошка с собакой просто жить без тебя не могут.

Мамочка, сейчас ты — центр нашей семьи. Мы наблюдаем, как ты встречаешь свой мудрый возраст и учимся твоему спокойствию, лёгкому равнодушию к материальному и быстротечному, умению махнуть изящно рукой на то, что не получается или не нравится, и идти дальше.