Ява-Джава

Наш самолёт приземлился в столице острова Ява, Джокьякарте, ранним февральским утром. Город был покрыт лёгким смогом, который, на первый взгляд, мог показаться признаком загазованности современного густонаселённого города. А вывески с надписью «Java» практически на каждом здании рассказывали наивному европейскому туристу о широком распространении современного языка программирования даже в таком удалённом уголке мира, как индонезийский остров Ява.

На самом же деле всё обстояло несколько архаичнее, и остров оказался не таким продвинутым, каким показался вначале: дым, окутывающий город, был не чем иным, как дыханием тридцати пяти дремлющих вулканов, населяющих остров; надпись же «Java» не имела ничего общего с языком программирования, а лишь была наивной рекламой острова.

Итак, мы сели на пороховую бочку по имени Ява, чтобы приблизиться к жерлу настоящего вулкана, ужаснуться его мощи, наполниться красотой и сделать эксклюзивные фото диких девственных уголков земного шара.

— А машина будет с кондиционером? — поинтересовалась я у гида, невысокого, детского телосложения местного человечка с печальной улыбкой, который нам представился как Тофик, решив, что произнесение его настоящего имени будет слишком сложным для нашей артикуляции. Одет Тофик был в красные кроссовки клоунского вида, входившие в полный диссонанс с аляповатой жёлто-синей рубашкой.

— Да, конечно, с кондиционером. Вы будете иметь много свежего воздуха в вашем автомобиле Toyota Land Cruiser.

Наблюдая за бесконечной чередой байков, несущихся по дороге, я представляла прохладный кожаный салон внедорожника. И внедорожник действительно пришёл, да ещё какой! Старый джип ярко-красного цвета, с немного помятой крышей, без стёкол, с громким гулом полуоторванного глушителя приблизился к нам. Моё настроение несколько ухудшилось. «Не хватало ещё вывалиться из этого суперкара где-нибудь по дороге», — мрачно подумала я и представила, как мои дети будут рассказывать друзьям, как мать носилась на ретро-джипе по острову Ява и выпала из него. Вот так приключение!

Машина с рёвом покатила нас в гостиницу, подождала около получаса у входа и повезла к подножию вулкана Мерапи, в настоящее время спящего, но сохранившего следы крупного извержения десятилетней давности, во время которого погибло более 350 человек, а около 300 тысяч человек успело эвакуироваться.

На острове Ява люди живут не просто у подножия вулканов, но и на их склонах, даже в нескольких километрах от кратера, используя для земледелия необычайно плодородную, удобренную чёрным вулканическим пеплом почву. Поднимаясь на джипе в гору, мы наблюдали буйную тропическую растительность, широколистные пальмы, цикасы, переплетённые лианами, в которых проживало множество обитателей, в том числе обезьян и прекрасных птиц с ярким оперением и экзотическими голосами.

Джип переваливался из ямы в яму, храбро преодолевая гигантские лужи, периодически сильно наклоняясь, что заставляло нас цепляться со всей силой за поручни. Мы уже не обращали внимания на брызги грязи, которые покрыли нас с ног до головы. Чем выше мы поднимались в гору, тем тише становилось вокруг. А у деревни, которая во время последнего извержения практически полностью была погребена под лавой и пеплом, мы остановились в полной тишине. Царящая здесь атмосфера показалась мне зловещей, даже птицы и обезьяны хранили траур печального места.

— Почему же люди не бежали от вулкана, ведь у них же был какой-то запас времени? — спросила я у Тофика, ставшего ещё более грустным. И он рассказал, что жители злополучной деревни накануне извержения не раз обращались к местному шаману, но тот успокаивал их, уверяя, что всё будет хорошо и что он договорился с богами о том, что вулкан не тронет деревню. Наивные яванцы, жители 21 века, поверили провидцу…

И теперь прямо под открытым небом на месте уничтоженной деревни яванцы создали музей, где хранятся фото извержения вулкана и гибели деревни, а также выкопанные из пепла скелеты коров и домашней птицы, искорёженные от температуры ложки, вилки, жестяная посуда, телевизоры, приёмники и другие предметы бывшего некогда уютным человеческого быта.

Мы поднялись к самому кратеру, который тихонько дымился в сумерках, источая специфический запах сероводорода. И я увидела гигантские оползни, целые русла рек, оставленные лавой и пеплом, сползавшими с вершины Мерапи. Кстати, «Мерапи» в переводе с индонезийского означает «гора огня». Сегодня на вершине Мерапи вместо огня мы увидели чёрное море пепла, вихри которого поднимались ветром и забивали нос, горло и уши. Мрачная картина усиливалась тишиной и запахом дыма. Вулкан спал, вернее, дремал. Пока. Я подумала, что к такому зловещему сну можно даже привыкнуть, можно расслабиться и на время забыть об опасности.

Не только туристы, но и местные жители ежедневно приносят на вершину Мерапи дары богам, цветы и фрукты, иногда сбрасывают свои подношения в пепельные русла. Но я не верю в то, что с духом вулкана можно договориться.

Созерцая величественную картину в тёмных тонах, я думала о том, как ничтожен человек и как мощна природа. И что значит человеческая жизнь? И что значат наши страхи перед нею? Яванцы боятся не бедности, не старости, не одиночества, а ярости вулкана, его пепла и лавы, сметающих всё на своём пути, а также ядовитых газов, способных легко усыпить человека и отправить его к богам.

А пока я размышляла о вечном, какой-то молодой индонезиец, видимо, студент, с огромной копной вьющихся волос и необыкновенно правильными чертами лица, ловко сгибаясь, шёл к вершине вулкана и собирал в пакет мусор, небрежно брошенный туристами. Как Маленький принц, юноша приводил в порядок свой вулкан и свою маленькую планету — остров Ява.

Когда поздно вечером самолёт взмыл над островом, с высоты я увидела множество гор с дымящимися вершинами, разбросанных рандомно, как сказали бы программисты, как будто ребёнок оставил в песочнице множество куличей, сделанных при помощи детского ведёрка. Чёрная дымящаяся Ява осталась позади. А в сознании навязчиво вертелись слова: «Ява-Джава, Ява-Джава, Ява-JavaScript».